190000 Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Б. Морская, 42, 44
42-44 Bolshaya Morskaya St., St. Petersburg 190000, Russia
190000 Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Б. Морская, 42, 44
42-44 Bolshaya Morskaya St., St. Petersburg 190000, Russia
190000 Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Б. Морская, 42, 44
42-44 Bolshaya Morskaya St., St. Petersburg 190000, Russia
Актуальность. Черешня – нетрадиционная плодовая культура для Северо-Западного региона России. Выделение сортов, адаптированных к условиям Северо-Западного региона, требует всестороннего изучения сортов различного эколого-географического происхождения, в частности морфофизиологических характеристик пыльцы, обеспечивающих продуктивность черешни.
Материалы и методы. На основе полевой коллекции черешни научно-производственной базы «Пушкинские и Павловские лаборатории ВИР» в 2017 г. и в лаборатории длительного хранения генофонда растений (лаборатория ДХГР) проведено изучение 24 образцов черешни, относящихся к пяти различным группам: I – Северо-Западный (селекция ВИР), II – Центральный , III – Центрально-Черноземный регионы РФ, IV – Беларусь; V – Эстония. Жизнеспособность пыльцы определяли методом проращивания на искусственной среде, содержащей 10% сахарозы и 0,6% агар-агара. Статистическую обработку результатов исследования выполняли в программах StatSoft Statistica 13.0 и Microsoft Excel.
Результаты. В 2017 г. исходная жизнеспособность пыльцы практически всех сортов была низкая. Высокий процент прорастания пыльцы характерен для сортов ‘Красная сладкая’ (I гр.; 50,0%), ‘Ленинградская розовая’ (I гр.; 61,8%), ‘Аделина’ (III гр.; 53,5%) и ‘Заря Востока’ (III гр.; 60,3%). После нахождения в жидком азоте уровень прорастаемости пыльцы повысился у всех сортов I и V групп и ряда сортов: II группы (‘Радица’, ‘Ипуть’, ‘Речица’, ‘Фатеж’); III группы (‘Заря Востока’, ‘Рондо’, ‘Орловская розовая’; IV группы (‘Северная’, ‘Витязь’). Жизнеспособность пыльцы после криоконсервации значимо снизилась (на 8,7‑7,3%) у сортов ‘Бряночка’ (II гр.), ‘Алебастровая’ (IV), ‘Брянская розовая’ (II) и ‘Аделина’ (III). Показатели жизнеспособности пыльцы (длина пыльцевых трубок и процент проросших пыльцевых зерен) до помещения в жидкий азот положительно коррелировали: r = 0,54 (III) –r = 0,76 (II), а после криоконсервации имели слабую (r = 0,28; I гр.) и высокую (r = 0,79; IV гр.) корреляции. По размерам пыльцевых трубок и уровню жизнеспособности пыльцы между родительской формой ‘Ленинградская черная’ и сортом ‘Радица’ связь отсутствует (r = 0,09), а с сортом ‘Meelika’ она средняя отрицательная (r = –,49); между родительской формой ‘Красная плотная’ и сортами ‘Соперница’, ‘Бряночка’, ‘Витязь’ отмечена средняя (r = 0,57) и высокая зависимости (r = 0,78, r = 0,83 соответственно).
Заключение. По уровню жизнеспособности пыльцы интродуцированные сорта черешни сходны с сортами Северо-Западного региона (селекции ВИР) или даже превосходят их.
Background. Sweet cherry is an unconventional fruit crop for the Northwestern region of Russia. Identification of cultivars adapted to the conditions of the northwest requires a comprehensive study of cultivars of different ecogeographic origin and, specifically, morpho-physiological characteristics of pollen, which ensure the productivity of sweet cherries.
Materials and methods. The field sweet cherry collection maintained at Pushkin and Pavlovsk Laboratories of VIR served as the material for the study carried out in 2017 at the Plant Diversity Long-Term Storage Laboratory. Twenty-four sweet cherry accessions belonging to five different groups were studied: I – Northwestern (bred at VIR); II – Central; III – Central Black Soil (all three are regions in Russia); IV – Belarus; and V – Estonia. Viability of pollen was assessed by germinating on an artificial medium with 10% sucrose and 0.6% agar. Pollen viability results were statistically processed using StatSoft Statistica 13.0 and Microsoft Excel.
Results. The initial viability of pollen for almost all varieties in 2017 was low. High percentage of pollen germination was characteristic of cvs. ‘Krasnaya sladkaya’ (gr. I, 50.0%), ‘Leningradskaya rozovaya’ (gr. I, 61.8%), ‘Adelina’ (gr. III, 53.5%) and ‘Zarya Vostoka’ (gr. III, 60.3%). After storage in liquid nitrogen, the level of pollen germination increased in all cultivars of groups I and V as well as in a number of cultivars from group II (‘Raditza’, ‘Iput’, ‘Rechitsa’ and ‘Fatezh’), group III (‘Zarya Vostoka’, ‘Rondo’ and ‘Orlovskaya rozovaya’) and group IV (‘Severnaya’ and ‘Vityaz’). Pollen viability after cryopreservation significantly decreased by 8.7‑17.3% in cvs. ‘Bryanochka’ (gr. II), ‘Alebastrovaya’ (IV),’ Bryanskaya rozovaya’ (II) and ‘Adelina’ (III). Pollen viability parameters (length of pollen tubes and percentage of germinated pollen grains) positively correlated prior to immersion into liquid nitrogen from r = 0,54 (gr. III) to r = 0,76 (gr. II), while after cryopreservation, they showed weak correlation (r = 0,28) in gr. I, and strong one (r = 0,79) in group IV. In the length of pollen tubes and the level of viability, the parent cv. ‘Leningradskaya chernaya’ had practically no connection with cv. ‘Raditsa’ (r = 0.09), while with cv. ‘Meelika’ the correlation was medium negative (r = –0.49); correlations between the parent cv. ‘Krasnaya plotnaya’ and cvs. ‘Sopernitsa’, ‘Bryanochka’ and ‘Vityaz’ were medium (r = 0.57) and high (r = 0.78 and r = 0.83), respectively.
Conclusion. In their level of pollen viability, the introduced sweet cherry cultivars are similar to or even exceed the cultivars native to the northwest (bred at VIR).
The authors declare that there are no conflicts of interest present.